Вторая история моего друга

Было нам лет по 10 тогда. Я помню свою первую преподавательницу, ее звали странным именем Венера Владимировна. Она недавно закончила культпросвет и приехала к нам работать в ДХШ. Она жила в общежитии неподалеку от школы, в таком деревянном и одноэтажном. Была молодой, полной энергии, всегда странновато одевавшейся, как и подобает богеме. О ее судбье я не знаю, но она навсегда осталась в моей памяти человеком добрым, любящим нас, простых сельских ребят. Она прям светилась, когда на уроках истории искусств, доставала огромные книги с репродукциями и часами рассказывала о жизни художников, о их творческом пути, о работах.
Она подкрашивала веки зелеными тенями и всегда выглядела загадочно. А мы, открыв рты и высунув кончики языков выполняли сложные построения композиций, учила расфокусировать взгляд, чтобы точно определить полутона, блики, и сотни оттенков, осенних пленеров, мутных сахарных голов бюстов.
Она открывала нам новый, далекий и какой то сказочный мир искусств, когда мы, разгоряченные осенней беготнёй приходили после школы в художественные классы, делали важные лица, приобретали осанки, делали осмысленные взгляды и принимались за работу. Она научила нас ощущать сокрытое, яркое, еле уловимое видение мира глазами Винсента Вангога, Давинчи, Растрелли, Шишкина….
Мы готовились с братом к выставке…..
Там всегда была тишина. И особый запах. Запах пыльных драпировок, запах масляных красок. Все говорили вполголоса, такие были правила, чтобы не отвлекать других отроков от созерцания красоты, чтобы отрешенная тишина обволакивала своим вдохновнием. Каждый оставался один на один со своим видением, каждый был увлечен передать все цвета белого фарфорового чайника и синего рушника. Это был особый мир, в котором была своя, ни с чем не сравнивая атмосфера, в которой растворялись шалуны, забияки и троешники, которых ждала повседневная сельская суета по домашнему хозяйству.
Помещение школы было небольшим, поэтому занятия проходили в 2 смены. И когда мы приходили и разбирали мольберты со своими начатыми работами, каждый находил свои отметки на линолеуме- обведеные ручкой ножки мольбертов, чтобы поставить его там, где ты начал построение композиции натюрморта или с натуры (натурщиц не было, так назывались гипсовые бюсты Наташи Ростовой, Пифагора, Марка Аврелия или частей тел человека).
Как то в конце зимы Венера Владимировна не пришла на занятия. Она куда- то уехала и я больше ее никогда не видел….
Кстати, на областной выставке я занял первое место. Но это уже другая история!