Надеюсь

Надеюсь читателей «Аноним 03» заинтересует элегия горного инженера Нерчинского Завода Фёдора Ивановича Бальдауфа «Вечер на берегу Байкала». Это одно из самых ранних отражений в русской поэзии «Славного моря» и сибирской природы вообще, впервые было напечатано в журнале «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств» в 1821 году.
ВЕЧЕР НА БЕРЕГУ БАЙКАЛА
Необозримых вод могучий исполин,
Всегда в своих порывах бурный
Скажи, откуда ты, природы дикий сын?
Кто укрывается в тени твоих лесов,
На влажном дне твоем растущих’
Почто ты грозен так под грудой облаков
И в бурях над тобой ревущих?
Я принесу тебе на радостных крылах
Волшебницы –
Мечты с полей чужбины,
Пусть мне послышится знакомый глас в волнах
Твоей таинственной пучины!
Пусть оживляется под говор твой душа
Бесценной сладостью воспоминанья,
Как я на родине, под сводом шалаша,
Не знал сердечного страданья
Так я, спокойствия лишенный, тосковал;
Уж дальний небосвод темнелся,
Все смерклось вкруг меня –
И ропотный Байкал
Между пустынных гор чернелся

***
Я не забыл мечты,
Которые душа моя питала,
Средь грозных ужасов и дикой красоты
На берегах угрюмого Байкала.
Я живо помню их: оне
Везде унылого певца сопровождают —
И в отдаленной стороне
Минуты скорби окрыляют.
Был вечер — и кругом по дремлющим скалам
Ночные тени расстилались:
И небо, и брега, и одинокий храм
В пучине зыбкой колебались;
Порою в сумраке темнеющих небес,
В туманах крояся, появится ветрило…
Я думал: рано ты, волшебный сон, исчез
И рано, сердце, ты заныло!
Быть может, зашумят с зарею паруса
В прохладной неге надо мною,
И тихо, тихо вы, родимые леса,
Покроетесь туманной пеленою…
Напрасно странника осиротелый взор
К вам с теплою мольбою устремится:
Он встретит голые верхи набрежных гор,
И сердце бедное в унынье погрузится…
Куда ведет меня угрюмая судьба?
Что бесприютного в чужбине ожидает?
Почто в душе моей свирепая борьба
Живых страстей не умолкает?..
Где кровные мои?.. Шуми, шуми, Байкал!
И голос заглуши природы;
Я невозвратно потерял
Младенчества невидимые годы.
Их нет уже со мной; но сладок был закат
Души погибших наслаждений;
Они теперь мне предстоят,
Как ряд бесчисленных знакомых привидений.
Но ах! Увижу ль я опять роскошный брег?